опять пустырь и слева уродливое
  квадратное здание "Министерского дома" со светящимися и
  затемненными окнами. Наведя необходимую резкость на
  прицеле, Бонд стал медленно осматривать здание. Там все
  было по- прежнему за исключением того, что через дверь на
  улице Вильгельмштрассе то и дело взад-вперед сновали
  служащие.
   Особенно долго Бонд вглядывался в четыре затемненные окна
  - и сегодня затемненные - которые, здесь он был согласен с
  Сэндером, наверняка были выбраны противником в качестве
  огневой точки. Шторы на них были наглухо задернуты, а
  нижние рамы подняты. Что происходило внутри, Бонд через
  прицел видеть не мог, а по внешним признакам он не обнаружил
  даже малейшего движения ни за одной из продолговатых оконных
  ниш. Вот на улице под окнами возобновилось движение. По
  мостовой к входной двери приближался женский оркестр -
  двадцать смеющихся и болтающих девушек со своими скрипками и
  духовыми инструментами в футлярах, партитурами в сумках и
  даже с барабанами. Веселая, счастливая стайка. Бонду
  подумалось, что и в советском секторе некоторым людям
  живется неплохо, и тут его прицел остановился на девушке с
  виолончелью. Бонд даже прекратил жевать, но затем его
  челюсти непроизвольно продолжили привычное занятие, когда он
  стал ослаблять крепление винта, чтобы удержать ее в центре
  прицела.
   Девушка было выше других, и ее длинные прямые прекрасные
  волосы, спадавшие на плечи, сверкали под светом фонаря, как
  расплавленное золото. Походка у нее была
  волнующе-грациозной