торил последнюю цену. И вот тут произошло незначительное
  движение в конце зала - коренастый мужчина в темном костюме
  снял свои очки. У него было гладкое трудноописуемое лицо,
  оно могло принадлежать управляющему банком, члену страховой
  ассоциации или доктору. Это движение должно было являться
  оговоренным с аукционистом условным знаком. До тех пор,
  пока на мужчине были очки, он давал знать, что поднимает
  цену на очередные десять тысяч. Сняв очки, обозначил, что
  вышел из игры. Бонд быстро взглянул на место, где работали
  телеоператоры. Да, так и есть, фотограф из MI-5 стоял на
  цыпочках с фотоаппаратом. Вот сработала фотовспышка. Бонд
  вернулся к себе на место и шепнул Сноумэну:
   - Засек его. Свяжусь с вами завтра. Огромное спасибо.
   Мистер Сноумэн лишь кивнул в ответ. Его глаза оставались
  прикованы к аукционисту.
   Бонд пробирался по проходу в конец зала, когда аукционист
  в третий раз повторил:
   - Объявляю сто пятьдесят пять тысяч фунтов стерлингов, -
  и тихо ударил молоточком. - Ваша, сэр.
   Бонд успел добраться до намеченного места до того, как
  публика поднялась и бурно зааплодировала. Раскрытый им
  "товарищ" был зажат со всех сторон золочеными стульями. Он
  уже снова надел темные очки, и Бонд сделал то же самое.
  Когда публика устремилась вниз по лестнице, ему удалось
  слиться с ней и пристроиться за русским. Волосы у мужчины
  ниспадали на довольно короткую шею, а мочки ушей плотно
  прижимались к голове. Он слегка горбился, вероятно, страдал
  от деформации кости.