ще пятнадцать минут, - сказала Патриция.
   - Ладно, - неуверенно ответил он, примериваясь к
  окрепшему великану. Задернули занавеску, и хлопка двери он
  уже не различил в шуме мотора... И скоро привык к новому
  ритму.
   Еще через пять минут щеку вдруг обдуло ветерком, и Бонд
  приоткрыл глаза. К переключателю тянулась мужская рука.
  Жмет на рычажок... И тут рвануло, дернуло так, что он
  завопил от боли, его словно вздернули на "дыбу". Рука
  выпустила рычажок: мелькнула маленькая красная молния с
  двумя вертикальными черточками. И в ухо ему шепнули:
   - В другой раз, милейший, не будешь вмешиваться не в свое
  дело.
   Ревел и рычал мотор, ремни рвали тело; Бонд слабо стонал,
  пот капал с кожаных подушек на пол.
   А потом наступила ночь.
  
   III
  
   МЕСТЬ
  
   Хорошо, что тело не помнит боли. Иное дело приятные
  воспоминания - запах, вкус, поцелуй... Их сладость не
  забывается. Бонд медленно приходил в себя и удивлялся, что
  боли нет. То есть, конечно, болела спина, каждый позвонок -
  точно отколотили палкой - но это боль изведанная, знакомая,
  ее можно превозмочь. Ревущий же смерч, крутивший его,
  глушивший сознание, стих. Что же именно чувствовал он,
  Бонд, в тех мучительных объятиях? Помнилось лишь, что был
  он ничтожней пучка травы в тигриной пасти...
   - А теперь расскажите, как это случилось, - попросила
  Патриция. - Случайно задели переключатель? Вы нас так
  напугали! Никогда ничего подобного не было, в принципе
  устройство