елый
  солдат, выставляется дурачком. Туза Управления разведки и
  контрразведки поят теплым соком да овощным супчиком, потом
  привязывают к какой-то "дыбе", чуть-чуть сдвигают рычажок -
  и герой сотен сражений вопит от боли и просит пощады! Нет,
  он отомстит Липпе сам.
   К четырнадцатому, последнему дню у Бонда все было
  продумано: где, когда и как.
   В десять утра, после прощального обследования у мистера
  Джошуа Вейна (диагноз: давление в норме, лишний вес
  сброшен, позвоночник подлечен), Бонд спустился на последнюю
  процедуру.
   Он лежал на столе массажиста лицом вниз и поджидал
  жертву. Наконец, мимо прошлепали босыми ногами и сказали
  громко, уверенно:
   - Доброе утро, Бересфорд. Баня готова? Сделай сегодня
  погорячей.
   - Слушаюсь, сэр. - Слышен печатный шаг Бересфорда,
  старшего массажиста, и прежнее шлепанье; идут по коридору к
  дальней комнате, электрической турецкой бане. Хлопнула
  дверь. Через несколько минут хлопнула еще раз - Бересфорд
  проводил графа Липпе, возвращается. Прошло двадцать минут.
  Двадцать пять. Бонд слез со стола.
   - Довольно, Сэм, спасибо, - сказал он. - Я еще душ
  приму. А ты иди обедай. Не волнуйся, я сам справлюсь.
   Бонд обмотался вокруг пояса полотенцем и вышел в коридор.
  Массажисты закончили работу и заторопились в столовую.
  По-унтерски командует Бересфорд: "Билл, закрой окна! Лен,
  после обеда принесешь из прачечной полотенца. Тед! Ушел
  уже? Тогда ты, Сэм, - присмотри за графом Липпе, он в
  турецкой бане".
   Целую неделю Бонд слушал