анды и примечал, кто
  уходит на обед пораньше, а кто работает добросовестно, до
  конца. Теперь он ответил из душевой басом Сэма:
   - Присмотрю, сэр.
   Печатный шаг по линолеуму, короткая пауза - Бересфорд в
  самом конце коридора, его не слышно - и, наконец, далекий
  скрип двери. Тихо, только гудят вентиляторы. Теперь в
  процедурных никого. Джеймс Бонд и граф Липпе одни. Бонд
  выждал минуту, затем вышел из душевой, тихонько открыл дверь
  в турецкую баню. Он заходил сюда дважды - осмотреться, и с
  тех пор ничего не изменилось.
   Стены выкрашены белым, посредине ванна - огромный короб
  из металла и светлого пластика. Боковая грань открывается
  наподобие дверцы, пациент забирается внутрь, садится, голову
  высовывает в отделанную поролоном дыру в верхней грани.
  Внутри короба тело греют несколько рядов электрических
  лампочек; на задней грани - температурная шкала.
   Липпе сидел спиной к двери. Заслышав шаги, он проворчал:
   - Черт возьми, Бересфорд... Семь потов уже сошло.
   - Сами просили погорячей, сэр, - подражая голосу
  Бересфорда, откликнулся Бонд.
   - Не пререкайся, черт тебя возьми! Выпусти сейчас же.
   - Мне кажется, сэр, вы недооцениваете благотворное
  влияние жара на организм...
   - Не болтай. Выпусти, говорят тебе.
   Бонд посмотрел на шкалу: стрелка показывает 120. На
  сколько же поставить? Максимальная отметка - двести
  градусов. Так он, пожалуй, изжарится заживо. А нужно лишь
  наказать, не больше. Наверное, 180 будет в самый раз. Он
  повернул переключатель.