ечера. Часов с пяти в дом номер 136-бис
  начали съезжаться делового вида мужчины (а в правлении были
  только мужчины) - входили и через парадную дверь, и со
  двора, кто по одному, кто вдвоем. На такие встречи они
  собирались со всех концов света, но каждый знал, и когда
  именно обязан прибыть, и с какого хода войти. Консьержи
  теперь стояли у обеих дверей. Были приняты и менее заметные
  меры предосторожности: работали системы предупреждения, оба
  входа просматривались с телеэкранов. Кроме того, на первом
  этаже всегда хранились тома поддельных протоколов МАСа,
  подробно отражающих текущие дела Ассоциации. Возникни
  необходимость, и встреча "членов правления" мгновенно
  превратится из тайной в открытую, встанет в один ряд с
  прочими деловыми встречами на бульваре Османа.
   Ровно в семь часов в строгий зал заседаний на четвертом
  этаже зашли - кто уверенно, а кто робко - двадцать человек,
  оплот сообщества. Председатель был уже на месте. Никто не
  поздоровался. Председатель считал, что в их сообществе
  искренне здоровья не пожелаешь, да и время дороже любых
  пожеланий. За столом расселись по номерам, от первого до
  двадцать первого. Номер был единственным именем, да и тот,
  секретности ради, каждый месяц в полночь первого числа
  изменялся на две единицы по кругу. Никто не закурил - ни
  курящих, ни пьющих тут не было - и не взглянул на лежащую на
  столе поддельную МАСовскую повестку. Напряженно,
  почтительно, но не подобострастно - для этого они и сами
  были людьми слишком высокого полета