ечь,
  он знал, что его подозревают.
   Кое-кто согласно кивнул. Блофельд, как всегда, прав.
  Казнью здесь никого особенно не расстроишь, даже не удивишь.
  Хозяин и раньше вершил суд у всех на глазах. Осуждены уже
  двое, тоже за нарушение дисциплины. Они заслужили смерть,
  как заслужил ее и этот, третий. Забыв о трупе, мужчины
  устроились в креслах удобнее - пора к делу.
   Блофельд захлопнул золотую коробочку, убрал ее в карман.
   - После операции "Омега" корсиканцы подыщут Двенадцатому
  замену, - сказал он. - Теперь о самой операции. Нанятый
  немецкой тройкой агент Н. допустил крупный промах, и
  операцию придется начать позже. Агенту было приказано
  обосноваться в одном из южных санаториев и оттуда держать
  постоянную связь с летчиком Петаччи, чья эскадрилья
  бомбардировщиков расквартирована неподалеку. Н. должен был
  сообщить, как летчик себя чувствует, как настроен, и в час
  "Д" отправить "Письмо". К сожалению, этот глупец ввязался в
  санатории в ссору - подробности я опускаю - и теперь лежит в
  Брайтонской центральной больнице с ожогами второй степени.
  Таким образом, "Письмо" он отправит, в лучшем случае, через
  неделю... Сам замысел, к счастью, не пострадал, всем даны
  новые указания. Летчику переправили пузырек с вирусом
  гриппа: эту неделю он будет болен, и испытывать самолет
  будут пока без него. Члены Комитета соответственно позже
  вылетят в район "Зет". Что же до агента Н., - и Блофельд
  посмотрел на бывших гестаповцев, - то он ненадежен. Пусть
  отправит "Письмо", а лотом,