с ревом разбежался на полосе и взмыл в небо.
   На учениях в огромное нутро военного самолета, сразу за
  кабиной, обычно ставили два кресла от гражданского. С час
  Петаччи просидел в таком кресле, а пятеро летчиков,
  склоняясь над приборами, вели самолет. Когда придет время,
  он справится и один, с автопилотом: будет лишь проверять
  высоту, держаться ровно 32 тысячи футов, как раз над
  трансатлантическим коридором. Сойти с направления "Европа -
  Америка", повернуть на юг, к Багамам, одному трудновато...
  И садиться страшно, но за миллион долларов перетерпит -
  посадка обдумана, расписана по минутам, записная книжка в
  кармане.
   В десятый раз он взглянул на часы. Пора! Спрятавшись за
  перегородку, проверил кислородную маску, вытащил из кармана
  баллончик с красным ободком, повторил про себя, сколько раз
  повернуть клапан, положил обратно и пошел в кабину.
   - А вот и Джузеппе! Проходи, гостем будешь! - Командир
  любил итальянца - много летали вместе, попадали в переделки.
   - Спасибо, спасибо...
   Петаччи задал несколько вопросов, проверил курс,
  скорость, высоту. Уже перешли на автопилот, и летчики
  расслабились, их потянуло ко сну. Петаччи встал спиной к
  металлической полке, где хранились бортовой журнал и карты,
  опустил руку в карман, три раза повернул клапан, вытащил
  баллончик и сунул его на полку, между карт. Потом широко
  зевнул и сказал весело:
   - Задам-ка я храповицкого. - Это словечко он приготовил
  заранее и произнес легко, естественно.
   - А по-итальянски как?