и, значит,
  какого дурака валяет и перед комиссаром, и перед Лейтером, и
  перед самим собой; да еще предстоит опасное и, может, совсем
  ненужное плавание, так не хочется... Он должен побыть один,
  отдохнуть. Он уснул мгновенно, и снилась ему Домино - за
  ней гонится акула с ослепительно белыми зубами, акула
  превращается в Ларго, и Ларго поворачивается и идет на него,
  тянется ручищами. Все ближе, ближе, вот уже хватает за
  плечо... И тут раздается гонг, раунд окончен, но в гонг
  бьют и бьют...
   Бонд нашарил трубку. Лейтер. Пора выпить мартини с
  маслиной, времени - девять вечера. Какого черта Бонд
  возится, молнию ему, что ли, на спине застегнуть?
   Стены в "Ананасе" были выложены бамбуком и покрыты
  противотермитным лаком. На столах и вдоль стен стояли
  кованые подсвечники-ананасы, горели толстые красные свечи;
  светились встроенные в стены аквариумы и под потолком люстры
  в виде розовых морских звезд. Сиденья белые, на бармене и
  двух официантах алые сатиновые рубашки и черные штаны.
   Бонд подсел к Лейтеру за угловой столик. Лейтер заказал
  два мартини и заранее поморщился:
   - Сейчас увидишь...
   Мартини принесли, Лейтер взял бокал и велел официанту
  позвать бармена. Надутому бармену он сказал так:
   - Дружище! Я заказывал мартини, а отнюдь не маслину в
  соусе. - Коктейльной вилочкой он выудил маслину из бокала;
  с маслиной бокал был полон на три четверти, а теперь
  осталась половина. - Этот фокус со мной проделывали, когда
  вы, уважаемый, еще пили исключительно молоко.