даже не представлял ясно, что такое полоса экваториальных
  штилем. Только сейчас он понял, какой страшной опасности
  подвергались они в эти дни. Гладкое, как стекло, море под
  бронзовым солнцем, вязкий тяжелый воздух и след редких
  облачков над краем горизонта - облаков, которые никогда не
  приблизятся, никогда не принесут ни ветерка, ни
  благословенного дождя. Какие же проклятья должен был
  слышать здешний океан веками от мореплавателей, гнущихся под
  тяжестью весел, продвигаясь наверное лишь на милю в сутки!
  Бонд стоял на полубаке, наблюдая за летучими рыбами,
  выпрыгивающими из-под самого форштевня. Сквозь черную
  синеву стали проглядывать коричневые, светлые и зеленые
  островки отмелей. Как здорово, что он скоро сможет ходить и
  плавать, а не только лежать и сидеть. И какое счастье
  получать несколько часов одиночества, несколько часов вдали
  от мистера Милтона Креста.
   Яхта отдала якорь с наружной стороны рифа на глубине
  десяти саженей, и Фидель Барбе отвез их на катере на берег.
  Шагрен был типичным коралловым островом. Рифовая отмель
  ярдах в пятидесяти от берега, где с мягким шипением опадали
  длинные волны наката, окружала около двадцати акров леска и
  мертвых кораллов, поросших чахлым кустарником. При
  появлении людей в воздух поднялась туча птиц - крачек, олуш,
  фрегатов. Покружив, они вскоре сеян обратно. Аммиачный
  залах гуано пропитывал воздух, а растения были белыми от
  птичьего помета. Единственные обитатели, острова, кроме
  птиц, крабы бросились наутек: сухопутные