озово-черная
  рыбка остановилась, задрожала всем телом и вдруг сильным
  рывком подлетела к нему и упала на песок. Она лежала
  неподвижно. Бонду оставалось лишь нагнуться и подобрать ее.
  Он не почувствовал даже последних биений хвоста. Рыбка
  просто заполнила его ладонь, легонько покалывая колючками
  спинного плавника. Бонд опустил руку под воду, чтобы не
  поблекли ее цвета. Он подошел к мистеру Кресту и, протянув
  ладонь, сказал: - Вот.
   Отдав ему рыбку, Бонд нырнул и поплыл к берегу.
   Вечером того же дня на борту яхты, скользящей по дорожке
  огромной желтой лагуны, мистер Крест раздавал приказания
  относительно того, что он сам назвал "попойкой".
   - Устроим праздник, Лиз. У нас был ужасный, ужасный
  день, но мы сбили последнюю мишень и теперь можем послать к
  чертям собачьим проклятые Сейшелы и вернуться к цивилизации.
  Как ты посмотришь, если мы возьмем на борт черепаху и этого
  дурацкого попугая и отправимся прямиком в Момбасу? Оттуда
  долетим до Найроби, пересядем в большой самолет, и дальше -
  в Рим, Венецию, в Париж, куда пожелаешь. Ну что скажешь,
  сокровище? - Он захватил в жменю ее щеки и подбородок и
  чмокнул в бледные выпятившиеся губы. Бонд взглянул ей в
  глаза, но они были плотно зажмурены. Крест отпустил жену.
  Она помассировала лицо. На щеках по-прежнему выделялись
  белые следы его пальцев.
   - Фу ты, Милт, - слабо усмехнулась она. - Ты чуть не
  раздавил меня. Ты все время забываешь о своей силе. Давай
  отпразднуем. Мне кажется, мы прекрасно проведем время.