рядом
  с дверью салона, готовый в любой момент проскользнуть в свою
  постель и притвориться спящим, если вахтенный наведается на
  корму выяснить, что здесь происходит. Но с бака не
  доносилось ни звука, лишь приглушенно рокотали дизели.
   Джеймс Бонд перевел дыхание. По-настоящему дотошным
  должен быть коронер, чтобы вынести иной приговор, нежели
  "смерть в результате несчастного случая". Бонд вернулся на
  шлюпочную палубу, все проверил еще раз, выбросил за борт
  тряпку и нож и, спустившись к себе на корму, лег в постель.
  Было пятнадцать минут третьего. Через десять минут Бонд
  спал.
   Увеличив скорость до двенадцати узлов, они подошли к
  мысу Норт-пойнт в шесть часов вечера следующего дня. Сзади
  над аквамарином океана пылали багровые и золотые полосы
  заката. Двое мужчин и женщина, между ними, стояли на корме.
  Облокотившись на борт, они смотрели, как мимо проплывают
  зеленые склоны Маэ, отражающиеся в перламутровом зеркале
  моря. На Лиз Крест было легкое белое льняное платье с
  черным пояском и черно-белая косынка на шее.
   Траурные цвета хорошо гармонировали с ее золотистой
  кожей. Все трое чувствовали себя неловко и принужденно, ибо
  каждый, скрывая тайну, делал вид, что ему ничего неизвестно.
   Утром они, словно для конспирации, долго спали. Джеймса
  Бонда разбудило солнце лишь в десять часов. Он принял душ
  на баке, поболтал немного с рулевым на мостике, а затем
  спустился в каюту Фиделя Барбе. Тот еще спал. Открыв
  глаза, Фидель пожаловался на похмелье и обеспокоено