крепко привязался к Ямайке, и
  тропическая праздность разъела его настолько глубоко, что
  внешне он напоминал вроде бы прочно стоящее дерево, хотя его
  ядро давно превращено в труху термитами лени, излишней
  снисходительности к себе, чувства вины за какие-то прошлые
  грехи и общего отвращения к собственной личности. С тех
  пор, как два года назад умерла Мэри, он никого не полюбил.
  Он не был уверен в том, что и ее-то по-настоящему любил, но
  чувствовал, что каждый час и день ему не хватало ее любви к
  нему и ее веселого, шумного, ворчливого, а зачастую и
  раздражающего присутствия. К международным отбросам
  общества, в котором Смит вращался на "Северном побережье",
  он не испытывал ничего, кроме ненависти, хотя, бывало, и
  мартини пил, и закусывал за их счет. Он мог бы подружиться
  с более солидными людьми, например фермерами, владельцами
  плантаций на побережье, местными интеллектуалами,
  политиками, но это означало бы возвращение к тем серьезным
  ценностям жизни, против которых восставали его душа и
  ленивое тело. Так что вопрос о сокращении выпивок он перед
  собой ставить не собирался. Смиту все решительно надоело,
  надоело до смерти, и, если бы не один жизненный момент, он
  давно бы опустошил бутылку веронала, которую легко достал у
  местного врача. Линия жизни, заставлявшая его карабкаться к
  краю пропасти, была незамысловатой. Горькие пьяницы весьма
  отчетливо проявляют свои темпераменты, и к какому типу из
  классической четверки они относятся - сангвиникам,
  флегматикам, холерикам