зык. При этом от него не ускользнуло, как
  напрягся в этот момент посетитель, как сузились его глаза.
  "Ничего, ничего, мой дорогой, это не яд".
   - Вас ацидоз никогда не мучил? Нет? А меня он буквально
  валит с ног, когда немножко заложу за воротник... Вчера на
  вечеринке в отеле "Ямайка"... Знаете, все-таки пора
  прекратить вести себя так, будто тебе по-прежнему двадцать
  пять лет... Ну, как бы то ни было, давайте вернемся к
  нашему разговору о Бюро. Думаю, нас немного уже осталось.
   Он чувствовал, как боль постепенно отступала:
   - Что-нибудь связанное с историей Бюро?
   - Не совсем так.
   Бонд уставился на кончик своей сигареты.
   - Полагаю, вам известно, что я написал большую часть
  главы об этой организации для труда о войне? Пятнадцать
  лет, как минуло с тех пор. Вряд ли я сейчас смогу что-либо
  добавить.
   - Как, ничего даже об операции в Тироле, в местечке под
  названием Обераурах, что в миле восточнее Китцбухеля?
   Да, одно из этих названий, которое никак было не
  выбросить из головы последние пятнадцать лет, опять вызвало
  у майора смешок.
   - Как же, было дельце. Такого вам видеть не
  приходилось... Все эти крутые ребята из гестапо и их
  девочки... Пьяные вдрызг. Но вся картотека в полном
  порядке. Без звука нам передали. Видно, надеялись на
  хорошее обхождение. Конечно, мы с ними поступили, как
  подобает, и направили всех в лагерь под Мюнхеном. Больше о
  них ничего не слышал. Полагаю, многие были повешены за
  военные преступления... А документы мы передали