собственном поту, начинали гореть
  покрасневшие плечи, грудь и лицо. Ничего, пройдет. Он
  остановился у ледяного потока, намочил в воде носовой
  платок, завязал его на голове, от души напился воды и
  двинулся дальше, проклиная на чем свет стоит бивший по ногам
  ящик. Однако все неудобства, солнечные ожоги, синяки были
  ерундой по сравнению с тем, что предстояло преодолеть, когда
  он спустится в долину и уклона больше не будет. Пока что на
  его стороне сила притяжения. Но ведь придется, по крайней
  мере, целую милю нести на себе этот проклятый груз. При
  мысли о том, во что превратится его обожженная спина от
  восьмидесятифунтовой ноши, майора Смита передернуло.
  "Конечно, - подумал он почти с легким сердцем, - "II faut
  souffrir pour etre millionaire!" (1)
   Добравшись до подножия, он опустился под елью на мягкий
  мох, расстелил рубашку, переложил на нее из ящика оба бруска
  и крепко-накрепко завязал таким образом, чтобы рукава
  свободно спускались с плеч. Потом вырыл неглубокую ямку,
  положил туда пустой и ненужный теперь ящик и забросал его
  землей. Прочно связав концы рукавов, Смит стал на колени и
  просунул в образовавшуюся петлю голову, придерживая руками
  узел, чтобы не давил на шею. Наклонившись далеко вперед,
  чтобы не опрокинуться на спину, он поднялся на ноги и,
  сгибаясь под тяжестью груза в половину собственного веса и
  изнывая от обжигающего огня в плечах, жадно хватая ртом
  воздух, медленно побрел по тропинке, петляющей между
  деревьями.
   До сих пор он не представляет,