е
  задания и однажды, воспользовавшись увольнением, выкопал
  золото, загрузил его в потрепанный чемодан и привез к себе в
  казарму. После этого подал в отставку и вылетел в Англию,
  увозя в объемистом кейсе оба слитка. Сотни ярдов пешком и
  при посадке в самолет, и при высадке из него, обращение
  повсюду с кейсом так, как если бы в нем находились только
  документы, потребовали от Смита железной воли и двух
  таблеток бензедрина, зато наконец-то все богатство в целости
  и сохранности было размещено на первом этаже тетушкиной
  квартиры в Кенсингтоне. Получив свободу, он мог приступать
  к выполнению своих планов.
   Майор Смит уволился из Королевской морской пехоты,
  демобилизовался и женился на одной из тех девиц, с кем уже
  успел переспать во время службы в штабе Бюро, на
  очаровательной блондинке из вспомогательной службы ВМС,
  урожденной Мэри Парнелл, девушке из вполне приличной семьи.
   Майор Смит добился для себя и супруги пропусков на одно
  из первых так называемых "банановых" судов, отплывавших из
  Эйвонмаута в Кингстон на Ямайке. Оба они пришли к единому
  мнению о том, что Ямайка для них будет чем-то вроде рая - с
  ярким солнцем, прекрасной едой, дешевой выпивкой, а также
  надежным убежищем от уныния и различных ограничений
  лейбористского правительства послевоенной Англии. Перед
  отплытием майор показал Мэри золотые слитки, с которых он
  успел сбить зубилом клеймо Рейхсбанка.
   - Я поступил мудро, дорогая, - заявил он. - В наше время
  я не верю в бумажные фунты, так что вложил