ее сооружение. Казалось, что оно хорошо знакомо ему, но не
  настолько, чтобы он был в этом уверен. Он видел его раньше, однако сейчас
  он смотрел на него, как в первый раз.
   "Я знаю только Чернака... Конверт был передан мне через него...
  Лювенштрассе, 37. Вы знаете это так же хорошо, как и я".
   Знал ли он? Мог ли он это знать?
   Они проехали мост и попали на дорогу, ведущую в новую часть города.
  Улицы были заполнены толпами гуляющих пешеходов. Пешеходы и автомобили
  соревновались друг с другом, регулируемые перемещающимся, бесконечным
  потоком красных и зеленых огней. Борн попытался сосредоточиться на
  чем-то... и на всем одновременно. Пока для него стали проясняться лишь
  контуры реальности. Ее формы были загадочными и пугающими. И каждая
  очередная была более загадочной, чем предыдущая. Он уже не был уверен, что
  способен - умственно способен - впитывать события, развивающиеся так
  быстро.
   Внезапно послышались сигналы полицейской машины.
   Он взглянул в окно, и резкая боль вновь пронзила его грудь. Рядом с
  ними ехала патрульная машина, и полицейский что-то кричал ему через
  стекло. Все стало неожиданно ясно, и его охватила неудержимая ярость.
   Женщина увидела полицейскую машину в боковое зеркальце. Потом она
  погасила передние огни и включила сигнал левого поворота. Левый поворот на
  улице с односторонним движением! Результат был налицо: полицейские
  обратили