ось уговаривать Мари, чтобы та направилась в
  соседнюю комнату на время разговора с калекой. Она сделала это без всякого
  сопротивления. Безногий Чернак был в панике, его опустошенное лицо было
  абсолютно белым, а непричесанные сероватые волосы торчали на шее и
  закрывали лоб.
   - Что вы от меня хотите? - возмутился Чернак. - Вы же клялись, что та
  последняя передача будет последней на самом деле. Я не могу больше этого
  делать и рисковать! Отправители здесь уже побывали. И ваши
  предосторожности не имеют значения, если они уже "побывали здесь". Если
  один из них оставит где-нибудь мой адрес, пусть даже по небрежности, то
  мне конец!
   - Вы прилично получили за риск, которому подвергались, - заявил Борн,
  стоя перед креслом. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти хоть
  какое-нибудь слово, которое могло бы быть запалом к взрыву, из которого
  прорвался бы поток информации. Тут он вспомнил о конверте. Толстяк из
  Альпенхауза упоминал о нем несколько раз.
   - Очень мало по сравнению с размерами риска, - возразил Чернак,
  покачивая головой и учащенно дыша. Обрубки его ног нервно перемещались по
  креслу. - Я был вполне всем доволен, когда вы вторглись в мою жизнь, мой
  господин. Старый солдат, прошедший длинный путь, прежде чем оказаться в
  Цюрихе, калека, который не помышлял ни о чем другом, как только свести
  концы с концами, рассчитывая разве лишь на старых друзей, встретив