- Почему?
   - Потому что у меня было предчувствие, что вы не поднимите оружие
  против того, кто не причинял вам никакого вреда.
   - Но он пытался, и я был ранен.
   - Я не знала последовательности выстрелов, а вы мне ничего не
  сказали.
   - Я вас не очень-то понимаю.
   Мари закурила.
   - Это очень трудно объяснить, но в течение всего времени, пока вы
  держали меня заложницей, и даже когда вы ударили меня и держали пистолет у
  виска, мне казалось, что я заметила в ваших глазах нечто такое... можно
  назвать это нежеланием. Вот мое объяснение.
   - Какова же ваша точка зрения?
   - Я не уверена. Возможно, к этому следует добавить то, вы сказали в
  Альпенхаузе. Когда этот толстяк подошел к нашей кабинке, вы велели мне
  сесть лицом к стенке и прикрыть лицо рукой. "Для вашего же блага. -
  сказали вы, - чтобы он не смог вас узнать".
   - Я все еще не понимаю, к чему вы клоните.
   - Человек в золотых очках, который представился мне полицейским,
  сказал, что вы жестокий убийца, который не остановится перед новым
  убийством. Если бы это было до посещения Чернака, я бы ему не поверила. С
  другой стороны, полиция не действует так, как действовали они. Вы были
  человеком, который борется за свою жизнь, а не жестоким убийцей.
   - Я повторяю, - перебил он ее, - вы слышали, что они говорили.
  Конверты с деньгами передавались и направлялись ко мне. У меня был счет в
  Цюрихе