менья.
  Это был абсолютно тихий уголок, затерявшийся в самой гуще карнавала, не
  желающий делать никаких уступок течению времени.
   Джейсон закрыл дверь, кивнув белобрысому бою, чье равнодушие было
  сломлено с помощью двадцатифранковой купюры.
   - Он теперь думает, что ты провинциальный священник, сгорающий от
  предвкушения ночных удовольствий, - заметила Мари. - Надеюсь, ты видел,
  что я направилась прямо к кровати?
   - Его зовут Герб, и он с радостью займется нашим бытом. У него нет
  никаких намерений делить еще с кем-то это богатство, - он подошел к Мари и
  взял ее за руки. - Благодарю тебя за мою жизнь.
   - Все в свое время, дорогой, - она поднесла руки к его лицу. Но
  только не заставляй меня ждать так же долго, как сегодня. Я была на грани
  отчаяния и думала только о том, что кто-то мог опознать тебя и что
  случилось что-то ужасное.
   - Ты забыла. Никто не знает, как я выгляжу.
   - Не надо полагаться на это. Ты сам знаешь, что это неправда. На
  Степпдекштрассе их было четверо, включая ту свинью на Гуизон Квей. Они
  ведь живы, Джейсон, и они видели тебя.
   - На самом деле это немного не так. Они видели темноволосого мужчину
  с перевязанной шеей и головой, который хромал на левую ногу. Рядом со мной
  были лишь двое: человек на первом этаже и идиот с Гуизон. Первый не сможет
  покинуть Цюрих еще некоторое время. Он не сможет ходить и у него
  повреждена рука. Второму же типу свет