даже ночью,
  особенно ночью. Ему казалось, что за ним неотступно наблюдали сотни глаз,
  когда он лежал на кишащем крысами палубном матрасе, надеясь заснуть.
   - Эй, ты! Посмотри на часы. Мой помощник устал. Замени его!
  Поднимайся! Ты порвал сети сегодня днем. Мы не желаем платить за твою
  глупость. Вставай и чини их!
   Сети.
   Если обычно на одну сторону сети вставало двое, то он всегда был
  один. Две руки вместо четырех. Если он работал рядом с кем-то, то ему
  всегда доставался больший вес, либо удар плечом, либо толчок. И еще Ламош.
  Хромой маньяк, который измерял каждую милю моря лишь рыбой, которую он
  потерял. Его голос походил на хрипящий пароходный гудок. Но пока он не
  трогал пациента доктора Восборна. Единственно, что он сделал, это послал
  доктору записку: "Попробуйте только еще раз сделать со мной такое. Не
  касайтесь ни моей лодки, ни моей рыбы".
   По плану они должны были вернуться в Порт-Нойра на исходе третьего
  дня. Это случилось, когда они уже были в виду берега. Сети были уложены в
  середине лодки. Жан-Пьер чистил палубу щеткой. Двое других членов команды
  поливали палубу водой из ведра, похожего на бадью. Они лили воду гораздо
  чаще, чем незнакомец мог смывать ее щеткой, и при этом старались намочить
  скорее парус, чем палубу. В один из моментов бадья поднялась очень высоко,
  на миг ослепив Жан-Пьера, В результате чего он потерял равновесие. Тяжелая
  щетка с металлическими