я его вниз, затем вверх, и выворачивая
  ее по часовой стрелке, потом опять дергая и, наконец, освобождая совсем и
  успевая при этом нанести пяткой удар в поясницу.
   Француз растянулся на груде сетей, его голова врезалась в выступающий
  планшир. - Ми-сай! - он вновь не понял значения этого выкрика.
   Рыбак держал свою шею руками. Жан-Пьер обрушил левый кулак на тазовую
  часть, выступающую перед ним, А затем ринулся вперед, напирая коленом на
  горло противника. После этого он вскочил на ноги, возле него оказались
  двое оставшихся рыбаков. Капитан дико кричал, останавливая их:
   - Доктор! Помните о докторе! Остановитесь!
   Слова капитана были полной противоположностью тому, что происходило
  на палубе. Незнакомец схватил запястье приближающегося к нему человека,
  дергая его вниз и поворачивая против часовой стрелки единым мощным
  движением. Человек заревел от непереносимой боли: его рука была сломана.
   Сжав руки в виде тисков и вращая ими как кузнечным молотом, он ударил
  рыбака в горло. Тот проделал сальто в воздухе и рухнул на палубу.
   - Ква-сай!
   Четвертый рыбак бросился прочь, не отрывая глаз от Жан-Пьера. Все
  было кончено. Трое из членов экипажа потеряли сознание, жестоко наказанные
  за издевательство. Кто-то без сомнения должен был отвечать за то, что
  началось в рыбацком доке в четыре утра.
   Слова Ламоша были разделены на равные части, содержащие изумление и
  презрение одновременно.