тарик.
   - Не так уж и много, если вы подумаете о сыне. Но если вы будете
  думать только о себе, тогда да! Но если вы будете думать об улице дю Бак,
  то нет!
   - Вы чрезвычайно жестоки, месье.
   - Я прав, и вы это знаете.
   Ночное облако прикрыло луну. Темнота была сплошной и непроницаемой.
  Джейсон невольно содрогнулся. И вновь тишину прервал старый солдат: - Да,
  вы правы. Чрезмерно жестоки и чрезмерно правы. Но как же мы будем вместе
  охотиться?
   Борн с облегчением закрыл глаза.
   - Не пытайтесь что-либо делать, это прежде всего. Если мы оба не
  ошибаемся по поводу вашего телефона, то вскоре он станет еще более
  оживленным. И я могу в этом помочь.
   - Каким образом?
   - Я постараюсь перехватить нескольких человек из ле Классик.
  Нескольких клерков, мадам Лавьер, возможно, Рене Бержерона и, конечно,
  седовласого оператора. Они заговорят, я тоже не буду молчать. Да, ваш
  телефон будет чертовски занят.
   - А что же буду делать я?
   - Оставайтесь дома. Скажите, что плохо себя чувствуете. И старайтесь
  быть поближе к телефону, кто бы по нему не отвечал. Прислушивайтесь к
  разговорам, попытайтесь определить кодовые слова, спрашивайте прислугу,
  кто звонил и что спрашивали. Если вы что-то услышите, очень хорошо, но
  скорее всего вряд ли. И в зависимости от того, кем является ваша жена в
  этой цепи, мы можем попытаться заставить его высунуться наружу.
   - Как?