меня сложилось странное ощущение. Я не знаю этого голоса, потому
  что он не вызвал в моем воображении никакого лица, но я понял, почему он
  мне запомнился. Это был жесткий голос, которым отдают приказания. Это была
  команда, больно задевшая меня. Вы понимаете, что это был не тот голос,
  которым будут вести простую беседу с моей женой. Голос для приказов, а не
  для беседы. Я слышал его короткий миг, так как только я взялся за трубку,
  там раздались слова прощания, но осадок остался. Этот тон известен каждому
  военному. Я достаточно ясно выражаюсь?
   - Да.
   - Будьте уверены, мадемуазель, это был грязный убийца, - генерал
  умолк, переводя дыхание. - Он... инструктировал... мою... жену. - Голос
  старика сломался. - Извините меня, что я сваливаю на вас свои проблемы.
   - У вас есть все права для этого, - внезапно встревожилась Мари. -
  Все это очень ужасно для вас, и еще ужаснее то, что вам не с кем об этом
  поделиться.
   - Я говорю с вами, мадемуазель. Я не должен, но я это делаю.
   - Мы можем спокойно поговорить. Я хотела бы быть с вами рядом, но это
  не возможно, и вы это отлично понимаете. Пожалуйста, постарайтесь
  продержаться. - На линии установилась тишина. Мари затаила дыхание. Когда
  Вилье заговорил снова, она облегченно вздохнула. - Если я не ошибаюсь, то
  вы удивительная женщина, а наш общий друг весьма удачлив. Мне тоже
  хотелось бы стать вашим другом. Вспоминайте обо мне. Еще раз благодарю