ранство холла. Два приглушенных выстрела
  предшествовали окончательному закрыванию дверей, но пули врезались в
  деревянную обшивку кабины. Борн закончил свой поворот. Теперь его плечо
  врезалось в грудь второго человека, правая рука держала его за пояс, а
  левая в это время вышибала из руки радиостанцию. Он размазал мужчину по
  стене. Радиостанция отлетела в угол, и из нее слышались слова:
   - Генри! Где ты? В лифте?
   В воображении Борна возник образ другого француза. Человек находился
  на грани истерии, он не верил своим глазам. Этот несостоявшийся убийца,
  исчезнувший в темноте улицы Сарацинов меньше суток назад. Этот человек не
  тратил время, а отправил телеграмму в Цюрих: тот, как они думали мертв,
  оказался жив. Даже чересчур жив.
   "Немедленно его уничтожить!" - таков был приказ.
   Теперь Борн держал "радиста" перед собой, сжимая левой рукой его
  горло, а правой выворачивая его ухо.
   - Сколько? - прорычал Борн по-французски. - Сколько вас там внизу?
  Где они?
   - Отойди прочь, ублюдок!
   Лифт был на полпути к холлу. Физиономия человека была перекошена,
  когда Борн принялся вырывать его ухо, одновременно стукая его головой о
  стенку кабины. Мужчина застонал и опустился на пол. Борн протаранил
  коленом его грудь, ощутив при этом наличие плечевой кобуры. Он рванул
  пальто незнакомца и выхватил короткоствольный пистолет. В какой-то момент
  ему показалось, что кто-то пытается