ных конфет и визитки у секретарш, пил кофе с начальниками служб безопасности - друзьями Петра Петровича, которые в случае чего должны были подтвердить, что, да, приезжал карельский бизнесмен по фамилии Ситтонен, решал какие-то свои дела.
   Обозначив таким образом свое присутствие в столице, последний вечер Кастет провел в знаменитой "Метелице", оттянувшись там по полной программе.
   Там, в "Метелице", Кастет познакомился с импозантным, в летах человеком, тоже по делам приехавшим из Питера. Несмотря на вечер понедельника, традиционно неудачного дня для торговых и увеселительных заведений, ресторанный зал был полон, поэтому метрдотель, похожий на сотрудника дипломатического представительства в развитой капиталистической стране, принеся Кастету немыслимо вежливые извинения, подсадил к нему за столик этого импозантного господина.
   - Арво Ситтонен, - представился Кастет.
   - Виктор Павлович, - ответил господин. - Вы хорошо говорите по-русски, почти без акцента.
   - Спасибо, - сказал Кастет. - У вас акцент тоже почти не чувствуется. И рассмеялся:
   - Я же - русский. Нет, по паспорту я - карело-финн, но ни хрена не знаю ни по-карельски, ни по-фински. В молодости девок клеить было хорошо. Представишься - Арво Ситтонен, что-нибудь про Хельсинки или Лаппенранту наплетешь - все, девчонка твоя!
   Кастет успел уже немного принять на грудь, поэтому расслабился и легко вошел в образ карело-финского бизнесмена. Главное было не перестараться, но Володя, мрачно пивший за соседним столиком безалкогольный коктейль, присматривал за своим "шефом".
   - Приехал вот в столицу нашей Родины, хочу в Кондопоге новую поточную линию поставить, завод там у меня, - пояснил Кастет. - Один. А второй - в Лахденпохья.
   По дороге в Москву Кастет от нечего делать полистал Атлас автомобильных дорог, справедливо полагая, что карельскому бизнесмену надо знать свой родной