дной край, и запомнил эти два названия. Кондопогу он слышал до этого, а Лахденпохья - просто красивое слово, с местным колоритом.
   - А вы чем занимаетесь?
   - Служу, - просто ответил Виктор Павлович, - на государевой службе.
   - А! - Кастету стало неинтересно, вот если бы свой брат, бизнесмен...
   - Вы в субботу телевизор не смотрели? - почему-то поинтересовался Виктор Павлович.
   - В субботу? В субботу - нет. В субботу мы пилили по трассе, в Москву.
   Надоели, знаете ли, эти самолеты, летаешь на них, летаешь, туда-сюда, туда-сюда. Вот они уже где! То ли дело на машине...
   - Да... - вяло согласился Виктор Павлович, - на машине хорошо.
   Однако вечер продолжался, тосты за нерушимую дружбу карельского и русского народов сменились тостами за прекрасных дам, коих в зале было предостаточно, на любой вкус и кошелек, а потом поступило предложение перейти от слов к делу, и Виктор Павлович спросил:
   - Ты, Арво, Москву хорошо знаешь?
   - Нет, - честно признался Кастет. Хорошо он знал только Крылатское, где когда-то служил боксером.
   - Есть тут одно уютное местечко, "Bad cats" называется. Для избранных, но тебя со мной пустят. Поедем?
   - Поедем, - охотно согласился Кастет. Название "Bad cats" что-то смутно ему напоминало, но размышлять не было ни времени, ни желания.
   Вчетвером они тронулись в путь - Виктора Павловича тоже сопровождал молодой человек, как и Володя, уныло пивший соки за другим столом.
   О пребывании в "Дурных кошках" сохранились смутные, но приятные воспоминания. Виктор Павлович куда-то сразу исчез, и встретились они только в самолете, летевшем обратно в Питер. Продолжать знакомство не было никакого желания. Они раскланялись и сели в разных концах салона первого класса.
   В "Пулково" Арво Ситтонена ждал его "Гольф", еще в воскресенье пригнанный из Москвы сергачевскими ребятами, а Виктора Павловича