та и, не сказав ни слова, возвратились к игре. Играли, собственно, четверо сидящих за столом. Двое чуть в сторонке курили, наблюдая за игрой. Таинство игры проходило молча, без реплик, комментариев и, уж тем более, без советов.
   Мужчины, и игроки и зрители, были примерно одного, неопределенного возраста - от тридцати до пятидесяти - с похожими лицами, выжженными северным солнцем, и с одинаково цепкими, быстрыми глазами.
   Только один из игравших отреагировал на появление Кастета - чуть дольше других посмотрел в лицо, чуть пристальней оглядел фигуру, потом ненужно сложил свои карты стопочкой и снова разобрал.
   Леха тоже внимательно посмотрел на него. Фотографии Есаула у Сергачева не оказалось, но описал он его довольно точно, так что Кастет понял - это и есть Гена Есаул - один из лидеров борисовской группировки, с недавних пор обосновавшейся в городе и уже претендующей на большую власть.
   Расклад этой игры бьш понятен - Киреев хочет его руками убрать серьезного конкурента и остаться при этом в тени. Честный вор Кирей знать не знает карело-финна Ситтонена, к тому же оказавшегося представителем неведомого господина Головы. Кастет услышал какой-то шум, то ли звяканье посуды, то ли звон стали о сталь, но не дернулся, не повернул головы, а, выждав пару минут, тихо спросил у одного из стоявших:
   - Туалет здесь есть?
   Тот глянул на него и молча мотнул головой в сторону двери.
   На кухне сидели еще четверо - помоложе и побойчее, с дергаными неспокойными движениями, скользким, бегающим взглядом. На столе была бутылка водки, рыба на промасленной коричневой бумаге, хлеб, стаканы и нож - классическая блатная финка с наборной ручкой. Сильно пахло планом. Один, тот, что открывал ему дверь, поднялся:
   - Что?
   - Да я туалет ищу, - с благополучной улыбкой сказал Кастет.
   Парень показал ему облезлую, с гвоздем вместо ручки, дверь:
   -