муглый молодой человек, одетый с истинно кавказской элегантностью - большие белые кроссовки, пузырящиеся во все стороны брюки "Адидас" и черную кожаную куртку явно турецкого производства.
   - Вах, дорогой, третий день жду!
   - Ты кто? - осторожно спросил Кастет.
   - Не узнаешь? Рустам я, Рустам ... - далее последовала грузинская фамилия, состоящая из пяти шипящих, двух букв "ч" и оканчивающаяся на "швили".
   Леха не сразу вспомнил мегрельского племянника дяди Аслана, увезенного им из своей квартиры на Карповке.
   - Что ты здесь делаешь, Рустам?
   - Мне дядя Петя сказал - ты здесь живешь. Фамилию сказал, я не запомнил, не русский фамилия. Дядя Петя сказал - ты мне поможешь, ты мне - кунак, жизнь мне спас!
   - Знаешь, у меня сейчас времени нет, пошли в машину. По пути расскажешь.
   По пути рассказа не получилось, потому что ехать от гостиницы до Катькиного садика - пять минут.
   - Жди в машине, - приказал Леха и пошел на встречу с дядей Петей.
  
  ***
  
   Петр Петрович Сергачев сидел на скамеечке в виду памятника великой императрице, повернувшейся к Большому театру мощным задом, и держал в руках газету. Может быть, он даже читал ее.
   Леха, пренебрегая правилами конспирации, сразу подсел к нему. Сергачев тоже не стал изображать Штирлица, а перешел к делу.
   - Рустама видел? - без предисловия начал он. Вид у Сергачева был не просто усталый, измученный.
   - Видел. В машине сидит.
   - Хорошо. Берешь Рустама и вместе с ним прямо сейчас едешь в деревню Пепекюля...
   - Как вы сказали? - прервал его Кастет.
   - Пепекюля. Знакомое название?
   - Новый год как-то там отмечали. В этой самой деревне был дачный домик Петьки Чистякова.
   - Значит, где это - объяснять не надо. Деревня смешная - всего одна улица.
   И в конце этой улицы огромный участок, с виду заброшенный. Последние две недели там живут чечены,