ни расположения построек на участке, словом, ничего, что должен бы знать солдат, идущий в бой. Но это как раз и придавало сил и уверенности в себе - по опыту он знал - решения принятые в бою, без подготовки, оказываются самыми верными.
   Володя Севастьянов, которому Кастет еще в городе сообщил о предстоящей баталии, принял эту весть спокойно.
   - В войнушку, значит, поиграем, - небрежно сказал он и пошевелил широкими плечами, также готовя тело к сражению.
   По договоренности он должен был вмешаться в бой только в крайнем случае, а до того - пребывать в сторонке, прикрывая тылы.
   Свернули налево, на единственную в деревне улицу. Кастет поехал совсем медленно, вглядываясь в номера домов, ему нужен был номер шестнадцать. В этом доме, у "хорошего человечка", сберегалась для него сумка с амуницией. Попутно он высматривал дом Петьки Чистякова. Был он там раза два, номера дома, конечно, не знал, но внешне помнил хорошо - большой необжитой, давно не крашенный домина с заросшим участком. Именно его и увидел Кастет, проехав еще сотню метров по кодцобистой деревенской улице. На покосившемся заборе была криво прибита жестянка с написанными масляной краской цифрами - один и шесть.
   Не сразу две эти цифры сложились в мозгу Кастета в число шестнадцать, а когда сложились - вызвали в Лехиной голове бурю в пустыне. Значит ли это, что дом пуст и там сидит только сергачевский человек и поджидает владельца сумки, который скажет волшебные слова: "Я от дяди Пети", или Петр Петрович вычислил Чистякова и таким образом решил свести двух старых друзей.
   Кастет еще раз поглядел на написанные суриком цифры, вздохнул и направился к дому. Пришлось долго стучать в дверь и кричать в грязные окна, пока дверь не приоткрылась, показав сперва ствол охотничьей двустволки, а потом небритую физиономию Петра Васильевича Чистякова.
   Обнимание, похлопывание по плечам и спине и