клицания: "Живой, блин!", "Ну ты даешь!", "Нашел, бля!" и им подобные заняли довольно долгое время, после чего Кастет спросил:
   - А откуда ты Сергачева знаешь?
   - Какого Сергачева? - искренне удивился Петька.
   - Петра Петровича Сергачева, который тебе сумку для меня оставлял.
   - Так это ты что ли "от дяди Пети"? Вот, блин! Чего ж он сразу-то не сказал? Но это - не Петр Петрович, на Петра Петровича он не катит - ему лет тридцать от силы. Позавчера, представляешь, пошел я за водой, вон там колодец, под горкой, и он на "бумере" рассекает. Узнал меня, представляешь, я ж это, ну, небритый, и вообще, неделю здесь квашу, может, больше... Ты, говорит, здесь живешь? Живу, говорю, в запой ушел и от бабы своей тут прячусь. Нормально, говорит, а сумку у тебя на пару дней оставить можно? Придет, говорит, через пару дней человек, скажет "от дяди Пети" - ему и отдашь. Деньги еще, спросил, есть, чтобы водку пьянствовать? Есть, отвечаю. Ну, он сумку оставил и уехал, а что это именно ты за сумкой приедешь - не сказал.
   - А что это за мужик на "бумере"?
   - Да бандюган один, у меня который год ремонтируется, сначала у него "Гольф" был, вон, как у тебя, потом "Ауди", а в этом году "BMW" взял, нормальная тачка, трехлетка, движок мы отрегулировали, как часы сейчас, с подвеской пришлось повозиться...
   Про авторемонт Петька мог говорить бесконечно.
   - Что за бандюган-то?
   - Да нормальный бандюган, не "пацан - пальцы веером", а нормальный, правильный. Говорю же - машину у меня делает.
   - Добро. Давай сумку, на обратном пути заеду к тебе, расскажешь про сейф исаевский и вообще...
   - А ты знаешь уже про сейф? - удивился Петька.
   - Да о нем полгорода знает. Чистяков вынес из глубины дома сумку, и они прошли в комнату, которую Петькина жена Марина именовала горницей. Большая комната была почти пуста - мебель они куда-то убирали на зиму.