иму. Стол, три колченогих стула да куча тряпок в углу, видно, Петькина постель.
   Сдвинув газету с остатками несвежей еды, Кастет поставил сумку и принялся собираться к бою. Надел бронежилет, сверху кобуру с револьвером, приладил к "Грозе" подствольный гранатомет, сделал другие нужные для военной работы вещи...
   Со стороны он напоминал парашютиста, ловко и тщательно укладывающего свой парашют - точно так же от правильности его движений зависела жизнь. Закончив, он крепко обнял друга, мелькнула мысль - может, и не свидимся, - но только мелькнула, даже прогонять ее не пришлось, и, хлопнув на прощание Петьку Чистякова по спине, Кастет вышел.
   Вылезал из машины Леха Кастет - то ли водила-дальнобойщик, то ли бандит новой волны, вроде Робин Гуда двадцать первого века, а снова садился в нее уже Алексей Михайлович Костюков, старший лейтенант, кавалер ордена "За мужество" третьей степени и неведомого афганского ордена, того самого, что давно потерян.
   До конца улочки совсем ничего оставалось, пяти минут не прошло - улица кончилась, а вместе с ней и деревня Пепекюля. Дорога дальше шла, через лесок, где могли сергачевские пацаны Лехиной смерти дожидаться, и на вершину горы.
   Вот и участок заброшенный, о котором Сергачев говорил. Ворот нет - две жердины на столбы положены, для машины не преграда. В глубине дом стоит, окна досками забраны, но щели такие, что не окна, бойницы получаются. Еще две постройки на участке, поменьше и поуродливей, вроде сараев, окон нет, только ворота широкие. Один сарай - поближе, у самого забора, второй - подальше, метрах в тридцати от дороги, к нему свежие следы от машины ведут. Похоже, там склад, где грузовики взрывчаткой грузились, вот его-то и надо в первую очередь гранатой пощупать.
   Только остановился - невесть откуда чечен возник, на виду оружия нет, но под пальто что-то имеется. Чего бы руку за пазухой держал.