ом.
   - Рустам! - окликнул его Кастет. Рустам повернул голову, посмотрел на Леху такими же мертвыми, как у убитого Халила, глазами. Наркотиками его накачали, что ли, подумал Кастет.
   - Рустам, что там на улице?
   Тот, не отвечая, поднялся и пошел к воротам.
   - Стой, дурак, стой!
   Рустам, не слыша, продолжал идти и дошел до забора. Перегнулся, посмотрел вниз и сказал:
   - Мертвый человек лежит. И так же неспешно вернулся обратно.
   Кастет с опаской, держа автомат наготове, подбежал к забору.
   На дороге лежал мертвый Володя Севастьянов.
   Кастет почему-то глянул на часы, словно оставляя в памяти время гибели своего телохранителя, ставшего почти другом.
   Времени играть в увлекательную игру "Что? Где? Почему?" не было. Леха быстро обшарил карманы Севастьянова, забрал бумажник и мобильный телефон - свой остался в бардачке сгоревшего "Гольфа".
   Бегом вернулся к Халилу, тоже забрал все из карманов, включая бумаги, написанные причудливой арабской вязью, саудовский паспорт и роскошную, чуть ли не в золотом корпусе, трубку. В памяти есть номера телефонов - могут пригодиться. Схватил Рустама за руку, усадил его в Володькины "Жигули", сам сел за руль и, не обращая внимания на колдобины деревенского Бродвея, погнал к чистяковскому особняку.
   Передал Рустама из рук в руки, строго наказав не спускать с него глаз, и поехал к станции. На импровизированной привокзальной стоянке оставил машину, предварительно проверив салон и багажник. Ничего, что могло вызвать повышенный интерес милиции, не было. Севастьянов был спец и лишнего с собой не возил.
   Запер машину, сходил в станционный туалет, представлявший собой реликт советской эпохи - деревянную будочку с вырезанными в доске круглыми дырками, густо обсыпанными хлоркой, и утопил там связку "жигулевских" ключей, предварительно сняв с кольца странный ключ с маленькой металлической