твердого копчения.
   - За счет отеля, мистер Ситтонен, - шепотом сказала горничная, не рискуя, впрочем, войти в номер.
   Бедная девушка, видимо, полагала, что только подданные иностранных государств в состоянии выносить такое от женщин. И одарила Кастета многообещающим взглядом. Почему-то еще месяц назад девушки на него так не смотрели.
   Леха с подносом в руках вернулся к креслу, пристроил поднос на ближайший стул, налил себе кофе и только после этого взглянул на Жанну. Надо сказать, что выглядела она не опаснее чеченского террориста. На первый взгляд, во всяком случае.
   Жанна с изумлением наблюдала за его манипуляциями с креслом и кофе, время от времени открывая и закрывая рот.
   Волнуется, наверное, подумал Кастет, отправляя в рот тартинку с красной икрой. Какое-то странное воздействие я оказываю последнее время на женщин.
   Может, я - мачо? Вот как дышит-то. Сейчас набросится, наверно.
   Жанна действительно набросилась, пытаясь выбить у него из рук чашечку кофе и очередную тартинку. Чтобы спасти продукты питания, Лехе пришлось применить технику, заимствованную у шаолиньской школы "Дохлая устрица", и вернутк девушку в постель, чтобы тут же овладеть ею в позиции сзади, стараясь все же не расплескать находящуюся в левой руке чашку с кофе. Жанна не стала сопротивляться, похоже, признав в нем вожака их маленькой стаи, что дало возможность Лехе не только завершить дело к обоюдному удовольствию, но и сохранить в целости кофе...
   - Ты - гнусный урод и нравственное чудовище, сказала Жанна через некоторое время, продолжая зачем-то оставаться на коленях.
   - Я знаю, ты уже говорила, - согласился Кастет, выбирая очередной бутерброд.
   - Ты опять уйдешь? - спросила Жанна, не меняя позы.
   - Уйду, - подтвердил Кастет, делая глоток кофе и разглядывая девушку, - сейчас вот перекушу и пойду.
   - А я? - спросила девушка, почему-то