ще больше поворачиваясь к нему задом.
   - А ты останешься, - ответил Кастет, направляясь к ней и по пути снова спуская брюки.
  
  ***
  
   Совершив чудеса ловкости и мужской силы, Кастет принял душ, надел лучший из своих костюмов и отправился в гости к господину Кирееву.
   Водитель таксомотора, услышав от Лехи адрес каменноостровского особняка, в мгновение ока доставил его к воротам, решительно отказался брать деньги и уехал, едва Кастет успел захлопнуть дверцу. Похоже, владелец особняка действительно был широко известен в городе.
   Охранник, очередной брат-близнец покойного Севастьянова, проводил Леху до дверей и передал с рук на руки еще одному близнецу.
   Для того, чтобы попасть на веранду, где прятался от гостей Сергачев, пришлось пройти через весь особняк. Ярко горели огни, играла настоящая, не из магнитофона, музыка, множество мужчин в смокингах, с бокалами в руках перемещались из одной гостиной в другую, вполголоса обсуждая какие-то свои дела, дамы в бальных платьях кучковались отдельно, и, судя по ненавистному Кастету оживленному щебетанию, дел у них никаких не было.
   Вообще, все это напомнило ему первый акт оперы "Травиата", которую Леха в школьные годы слушал вместе с классом. Сама опера ему тогда не понравилась - история падшей женщины была показана без натуралистических подробностей ее падения и безнравственной жизни. Однако первый акт оставил сильное впечатление.
   Леха представил, что такое количество гостей собралось в их немаленькой, в общем-то, квартире и всех их надо накормить и напоить, после чего проникся уважением к падшей героине.
   Сергачев сидел в углу полутемной веранды и пил томатный сок.
   - Выпьешь чего-нибудь? - спросил он у Кастета.
   - Выпью, - ответил Леха, - чуть-чуть. У меня еще встреча с Геной Есаулом.
   - Ты становишься популярен.
   Петр Петрович подозвал ожидавшего в дверях официанта,