т! Пойдем, у Крузенштерна постоим.
   Напротив училища, на набережной, стоит памятник кругосветному мореплавателю, тот самый, на который по традиции в ночь выпуска будущие лейтенанты надевают тельняшку. До выпуска оставалось еще полтора месяца, поэтому Иван Федорович стоял в чем мать родила, то есть в чем создал его отец-скульптор - в мундире, при эполетах и кортике.
   - Деньги будут, - повторил Кастет, - но ты мне помочь должен, серьезно помочь.
   И достал из бумажника еще одну стодолларовую купюру.
   Лицо капитана Климова чудесным образом переменилось, словно помолодел капитан.
   - Чем могу, помогу! Пойдем, Леха, тут недалеко рюмочная есть, там и поговорим спокойно.
   - Нет, Вася, поговорим мы здесь, и деньги ты получишь только после того, как мою просьбу выполнишь. Завтра мне на целый день нужно пятьдесят крепких и надежных парней, работа не опасная, но ответственная и афишировать ее не стоит.
   Ребят я.приодену - куртки, башмаки штатовские армейские, джинсы нормальные. Это все ребятам останется и еще по стохе баксов получат. А ты, когда все кончится, пятьсот получишь.
   - Еще пятьсот? - осторожно спросил Климов.
   - Хорошо, договорились, еще пятьсот. Стольник сегодня дам, позже.
   - Пятикурсников надо брать, со штурманского и минно-трального факультетов, гидрографы, те послабее будут, - рассуждал вслух капитан, - а как их соберешь - завтра праздник, старшие курсы и так-то в казарме не ночуют, а перед праздником - вообще мрак... Погоди, сегодня же Щеглов старшим помощником дежурного, он кого угодно из-под земли достанет!
   И капитан Климов резво сорвался с места и, едва не попав под машину, скрылся в дверях училища.
   Привел Климов рослого, под два метра, курсанта в ладно сидящей форме с повязкой "помдежа" на рукаве.
   - Главный корабельный старшина Щеглов, - представился он.
   Кастет внимательно оглядел его -