альню, где в постели сидела грустная, готовая заплакать Жанна.
   - Ты чего? - спросил он, снова доставая трубку.
   - Порохом пахнет.
   - Что?
   - От куртки, говорю, порохом пахнет. В тир опять поедешь?
   - Какой тир? Сегодня праздник, 1 Мая, а по праздникам тир не работает.
   - А пистолет зачем?
   - На всякий случай, сама говорила - перестрелка вчера была, а бедного бизнесмена всякий обидеть может. Пусть будет... - и машинально выщелкнул и проверил обойму.
   Потом позвонил "дяде Пете".
   Тот отозвался сразу, выслушал внимательно. Сказал:
   - Плохо. Место плохое, голое, стрелков там поставить некуда. Может, все-таки дать тебе пару человечков?
   - Не надо, спасибо, люди есть.
   - Ну, смотри сам... Узнал я - на встречу пойдет капитан Марчук, ты его сразу отличишь, с ним еще двое. Не бойцы, так, вроде телохранителей. Вот и все вроде, удачи тебе, Леха!
  
  ***
  
   В "Пассате" ехали Паша, Кастет и главстаршина Щеглов.
   Леха в который раз наставлял его:
   - Главное - ни во что не вмешивайтесь, стойте такой спокойной, грозной массой в сторонке - и все! Что бы ни происходило - не суйтесь, я сам разберусь.
   Щеглов, одетый в новенькую, скрипящую кожей куртку, спокойно молчал, положив большие ладони на колени. Щеглов был спокоен, а Леха волновался, он всегда волновался, когда приходилось отвечать за чужие жизни, хотя сегодня и опасности-то никакой быть не должно. Не к бандитам, к ментам на стрелку едут, а ментам вроде не с руки ни с того ни с сего стрельбу затевать. Но все равно - волновался - лучше бы один поехал, а получилось так, что нельзя одному...
   Пожарную машину видно было издалека. Она стояла на пятачке грязного песка с разбросанными там и сям ржавыми консервными банками и полусгнившим топляком.
   Посреди площадки - старое кострище, а сбоку, на бетонном блоке, который забыли положить в тело дамбы,