кострища, просчитывая какие блага он может получить от тесного знакомства с новой, но несомненно грозной силой, внезапно появившейся в городе, а Леха возвратился к курсантам.
   - Все, пацаны, отработали свое, свободны!
   И, повернувшись к Щеглову, начал отсчитывать деньги - пятьдесят зеленых купюр с портретом отца-основателя США Бенджамина Франклина.
   - Не надо, - сказал Щеглов, - у меня там сдача осталась, шмотки-то покупал.
   - Молчи, - остановил его Кастет, - не путай сдачу с заработной платой! - и передал деньги Щеглову. - Спасибо тебе, главстаршина!
   Обнялись на прощание, Кастет спросил:
   - Как звать-то тебя, Щеглов?
   - Ваня, - сказал тот, смутившись, - Иван Петрович.
   И в этот момент, один за другим, раздались два выстрела. Стреляли от залива, с катера, который уже давно тарахтел движком, желая уплывать с нерыбного места, а теперь резво сорвался и, заложив крутой вираж, устремился в открытый морской горизонт.
   После первой, ушедшей выше голов, пули Леха толкнул в сторону Щеглова.
   Выхватил пистолет и, не целясь, выпустил в сторону катера всю обойму, все восемнадцать патронов.
   Вторая пуля попала в спину падающему уже Щеглову, тот вскрикнул, схватился за грудь и бесформенно повалился на грязный песок. Леха упал перед ним на колени, осторожно перевернул. Пуля прошла навылет, но крови почти не было и это было плохо - значит, уходит внутрь, в легкие.
   Тяжело будет откачать парня, если вообще удастся, подумал Кастет.
   За спиной загудел мотор - Паша-телохранитель подогнал "Пассат" к самому месту и уже открывал двери.
   - Срочно его в машину, - крикнул Паша курсантам, - двое - со мной! Леха, доберешься на автобусе, с курсантами, а я - к врачу, Сергачев знает - кто и где!
   Последние слова сказал, уже захлопывая за собой дверцу, и машина, будто одним прыжком, вылетела на дорогу.
   Леха поднялся с