фавита. Тут, господа, я должен выдержать эффектную паузу...
   Женя выдержал эффектную паузу и, подняв палец, сказал:
   - Сокровища спрятаны в твоей, Алексей, квартире, на набережной Карповки.
   Все, а уж тем более менты, рассуждают тривиально - пришел вор, украл деньги и унес их с собой. ан нет, господа, деньги-то он и не уносил! Они остались фактически там же, где и были, но переместились на несколько метров вправо или влево, и - все! Однако я слышу сигнал к обеду и завершу как в сказках "Тысячи и одной ночи": тут Шахразада прекратила дозволенные речи... Режим дня, господа, превыше всего!
  
  ***
  
   После обеда они долго сидели, обсуждали сложившуюся ситуацию, очень не простую и какую-то не правильную. Сколько раз во время долгого разговора Леха говорил сам себе:
   - Не может такого быть!
   И не потому, что выводы, к которым они совместно приходили, были фантастическими, а оттого, что совсем это не укладывалось в Лехи-ны представления о жизни, дружбе, отношениях между людьми.
   - Не может такого быть! - говорил он себе, слыша о сотрудничестве с чеченцами своего друга Петьки Чистякова, простоватого и внешне недалекого, которого и Петром-то никто не называл, не то что - Петром Васильевичем, а он, поди ж ты, увлекался криптографией и составил шифровку на каком-то древнем языке, да так ловко, что сам Женя Черных неделю ломал над ней голову.
   В черно-белом мире Лехи Кастета люди однозначно делились на друзей и врагов, явных или потенциальных. Каждый чеченец был для него потенциальным врагом, от которого можно ждать любой подлости, но любой русский - потенциальный друг, друг по рождению, по крови, по Родине. Вот, к примеру, Кирей - вор в законе, но сейчас они с Кастетом делают одно общее дело, да и Гена Есаул - вроде неплохой человек, легла бы жизненная карта по-другому - они вполне могли разыгрывать эту партию вместе с Кастетом. Но Петька