ассический репертуар, не исключено, что некоторые наиболее популярные композиции он исполнил на бис, но Кастет этого не слышал - он самостоятельно проснулся в половине десятого и то только потому, что ему приспичило в туалет.
   Вернувшись в спальню, Леха заметил лежащее на полу и тихо напевающее что-то произведение итальянского дизайнера с фамилией, напоминающей название красного вина. Сначала он удивился тому, что кто-то ночью подбросил в его номер странное, ни на что не похожее и издающее музыкальные звуки изделие, потом он увидел стрелки и вспомнил, что это купленные ночью часы. Время, которое показывали причудливые часы, его обескуражило.
   Леха мучительно подумал, что, может быть, часы показывают время в Риме или Неаполе - другие итальянские города просто не приходили в голову - и нужно с помощью какой-нибудь специальной таблицы переводить это время в московское, с учетом, конечно, декретных изменений, вводимых весной и осенью. После чего он впал в терзающие голову воспоминания о том, переводили уже этой весной стрелки часов или еще нет, а если переводили, то куда - вперед или назад.
   Окончательно поняв, что самому с проблемой пространственно-временного континуума ему не справиться, он стал будить Жанну, что было немногим легче решения хронологических проблем. Однако его усилия не пропали даром, девушка Жанна наконец проснулась, открыла глаза, увидела возлюбленного Арво и с надеждой в голосе спросила:
   - Что, опять?
   - Нет, - решительно ответил Кастет, отлив в слова весь оставшийся в организме металл, - скажи мне, который час?
   - Ну, который час? - послушно повторила Жанна.
   - Нет, я хочу узнать, сколько сейчас времени.
   - Слушай, какую-то странную игру ты придумал ни свет ни заря. Если ты думаешь, что это меня возбуждает, то ты глубоко ошибаешься...
   - Нет, ты мне скажи, сколько время, и я от тебя отстану.
   - Все,