вое и получил удар по затылку. Тело кавказца со звуком большой коровьей лепешки шлепнулось на пол.
   Второй охранник засуетился, дергаясь телом то в сторону лестницы, то к кабинетной двери, но увидел направленный на него ствол, замер и зачем-то поднял руки.
   Кастет молча показал ему стволом на дверь, где уже скрылись уборщицы и врач. Охранник обрадовался, кивнул головой и, не опуская рук, скрылся за дверью.
   Оставался только приезжий москвич, который нравился Лехе все меньше и меньше. Он спокойно стоял у стены и наблюдал за происходящим, и не просто наблюдал, а будто оценивал Лехины действия, как бы приноравливая их к себе, и даже одобрительно кивал головой.
   Время уходило катастрофически быстро, вот-вот появится с подмогой беглец-охранник, тогда будет совсем сложно. А мужик стоит себе и никаких действий не предпринимает. Куртка расстегнута, под курткой свитер, оружия не видно, а он стоит так спокойно, будто с головы до ног стволами обвешан.
   - Мужик, - спросил Леха, - тебе это надо?
   - Нет, - ответил мужик и замолчал. На вопрос он ответил, а больше вроде и сказать ему нечего.
   - Уходи, а! - почти жалобно попросил Леха.
   - Нет, - снова сказал мужик, - хочешь стрелять - стреляй!
   Стрелять Леха не мог, не приучен он был стрелять в безоружного человека, который ему ничего не сделал, не делает и делать вроде не собирается. И мужик приезжий это понимал, поэтому и стоял спокойно и даже улыбался.
   - Тогда я пойду, - решил наконец Леха. Он подошел к двери, приоткрыл и позвал негромко:
   - Доктор!
   В дверной щели показалось испуганное лицо гинеколога.
   - Пошли, - скомандовал ему Кастет, не спуская глаз с приезжего.
   Тот продолжал стоять, где стоял, и даже развернул руки, показывая Лехе пустые ладони. А ладони были большие, крупные и какие-то, как показалось Лехе, приспособленные к оружию. Ему даже показалось,