лер, встречи с которым так ждал этим утром Исаев. Еще дальше в позе зародыша, подтянув колени к груди и прижимая руки к животу, лежал Гоги. Крови на нем не было, и Исаев нащупал слабый неровный пульс.
   - В той день во имя Мое вое просите, и не глаголю вам, яко Аз умолю Отца о вас... - доносился из кабинета ликующий голос Глафиры.
   Исаев осторожно заглянул туда. Женщина с телефонной трубкой в одной руке и шваброй в другой стояла посреди кабинета, взметнув к небу орудие производства и устремив взор в горние вершины. На появление Исаева и Марчука она внимания не обратила.
   Гриша Сахнов лежал на диване в соседней, примыкающей к кабинету, комнатке, служившей для отдыха и приватного общения управляющего VIP-клубом. Исаев откинул прикрывавшую того куртку, увидел, что брюки у Сахнова спущены, а член окаменевши вздыблен, и понял, что смерть настигла менеджера как раз в момент приватного общения и случилось это довольно давно, потому что лицо и видимые части тела уже приняли синюшный оттенок и слышался тонкий сладковатый запах мертвечины.
   - Девушка! - позвал Глафиру Исаев.
   - Изыди, нечистый! - не оборачиваясь, откликнулась она и изготовилась процитировать соответствующее место из Святого Писания.
   - Девушка! - настойчиво повторил Исаев. -Отвлекитесь на минутку, пожалуйста!
   Глафира повернулась, увидела, наконец, двух незнакомых мужчин, бросила швабру, осенила их на всякий случай крестным знамением и сказала:
   - Реки, муж!
   - Есть еще кто-нибудь в здании? - спросил Исаев.
   Вместо ответа Глафира воздела перст к небу.
   - Все там будем, - набожно ответил полковник и перекрестился, - но люди-то где? Глафира вновь подняла палец, сказала:
   - Господь, наказуя, отъемлет разум! На тот этаж поднимись, Ирод, там все!
   - И зычным голосом затянула канон - молебен на исход души:
   - Вшедше, святии мои ан гели, предстаните