е судищу Христову...
   - Пошли, а, - робко сказал Марчук.
   Поднялись на следующий этаж. В коридоре в разных, подчас довольно живописных позах лежало шесть трупов. Дверь одной из комнат была распахнута, зашли туда. На кроватной простыне растеклось большое красное пятно, под кроватью загустела лужа крови. Исаев опустился на свободную койку, зачем-то потрогал липкую несвежую кровь и сказал:
   - Армагеддон, ети его мать...
  
  ***
  
   Вечером Кастету позвонил Гена Есаул.
   Был он явно нетрезв и оттого тщательно выговаривал слова и делал правильные ударения.
   - Арво, браток! Тебе завтра Дядя Федя стрелку забил. Знаешь, кто такой Дядя Федя? Это, Арвушка, пахан, он город держит, самый среди нас, воров, главный... Вот так-то... Подмойся, надушись, мыло с собой прихвати - задницу тебе драть будут... Не боись, шучу я так, дурак потому что... Короче, завтра в двенадцать подъезжаю я в твой "хотель" и везу тебя на встречу с Федором Ивановичем. До чего вы там дотолкуетесь - не моя беда, но - если что - ты о Есауле помни! И еще... Слово есть какое-то иностранное, готовься к войне означает...
   - Парабеллум, сказал Кастет.
   - Вот я и говорю, готовь свой парабеллум, Арво...
   - Хорошо! - ответил Леха.
   На завтра в двенадцать назначена операция "грузовик", но там все обойдется без его участия, так что к встрече с паханом он готов.
   Набрал телефон Сергачева.
   - В реанимации твоя Леночка, - сразу сказал Сергачев, - говорят - жить будет, а вот детишек не родит. Здорово ее эти мудаки покалечили.
   - Хорошо, - сказал Кастет, хотя ничего хорошего в этом не было, и рассказал о звонке Есаула.
   - Это нормально, - ответил Петр Петрович, - это правильно. Сперва с тобой потолкует, а вечером у них сходняк, ресторан "Медведь" для этой цели сняли, хотя на хрена им ресторан, пять человек будет-то, если тебя позовут, а без тебя - четверо.