нчив с мясом, он довольно крякнул и сказал:
   - Ты, я так понимаю, идешь вечером на сходняк. Сделаем так - вот тебе бумага, на ней номер исаевского счета в бернском филиале банка "Лионский кредит", счет открыт на его имя, установить это просто и ворам и прокуратуре, если до этого дело дойдет. В "Медведе" ты в семь часов должен быть, а Исаеву накажи в полвосьмого туда приехать, к тому времени с ворами перетрешь, подготовишь их как надо, бумагу им со счетом предъявишь, а Исаев приедет - представишь его как господина Голову - нового городского пахана - "всех начальников мочильник и мочалок сутенер", гы-ы-ы! Ствол возьми обязательно! По понятиям-то вор на сходняк голый приходит, без оружия то есть, но ты ж не вор, тебе их понятия по барабану. Ствола возьми два - один им отдашь, если попросят, другой заныкай тщательно, но чтобы под рукой был, сам знаешь, как это делается.
   Сергачев пожевал губами и спросил:
   - Может, ты чего для дома купишь? Я договорюсь!
   - Я же в гостинице живу, Петр Петрович!
   - Верно. Ну, а я - человек домашний, по гостиницам в молодости наездился, хватит... Кстати, о гостиницах. Завтра, Лешенька, ты улетаешь в Германию, как сказал Гете: "Wer den Dichter will verstehen, Muss in Dichters Lande gehen" - что по-нашему обозначает: "Кто хочет понять поэта, должен побывать в его стране". Хочешь понять Гете, Лешенька? Хотя, впрочем, это уже не важно. Вот конвертик, там - бундеспаспорт на имя Рихарда Кауфмана, не удивляйся, Леша, это - ты, и фотография твоя в паспорте, билет на самолет до Гамбурга, рейс "Аэрофлота", не "Люфтганза", уж не обессудь, там же бумажечка с твоим жизнеописанием, ознакомься на досуге.
   - Так я ж по-немецки ни бе ни ме...
   - А тебе и не надо, ты из наших немцев, всю жизнь в северном Казахстане прожил. Прочитаешь там все, скучная была у тебя до этого жизнь, неинтересная.
   Там же - маленький сюрприз