росил, не имеет . ли смысл перенести юбилей города на следующий год или, может быть, отметить его в Москве - у столичной милиции подобных проколов не бывает! А тут еще этот карел!
   - Может быть, завтра, Арво Янович? Сами знаете, что в городе творится...
   - Знаю, - ответил Леха таким голосом, что стало понятно - кому как не Арво Яновичу Ситтоне-ну должно быть известно о событиях сегодняшнего утра.
   - Послушайте, а это не ваших рук дело?
   - На все ваши вопросы я отвечу вечером, в ресторане "Медведь", в 19.30, потрудитесь не опаздывать!
   И Леха, отключив трубку, рассмеялся - теперь все! Остался последний раунд, который надо завершать нокаутом.
   В жизни, как и в боксе, ничьей не бывает...
  
  ***
  
   Стоявший на денежной трассе Санкт-Петербург - Хельсинки ресторан "Медведь" с незапамятных советских времен был известен как место криминальных сборищ.
   Время от времени по городу прокатывался слух об очередной оргии, устроенной в "Медведе" преступными элементами, и успешной операции правоохранительных органов, вмешавшихся в завидное для горожан течение этой самой оргии.
   Последствия милицейской операции были сомнительны, потому что оргии повторялись с неизбежной регулярностью.
   Репутация криминального очага культуры у "Медведя" сохранилась, только уровень разнузданного веселья стал другим, более высоким. Но в этот вечер ресторан был тих, пуст и торжествен - в нем проходил уголовный саммит, встреча криминальной верхушки города.
   Дядя Федя восседал во главе длинного пустого стола, справа и слева от него сидели Кирей и Гена Есаул, чуть поодаль - Леха Костюков, сейчас в облике Арво Яновича Ситтонена. Жанна в одиночестве сидела в стороне за маленьким столиком с букетом цветов и бутылкой дорогого шампанского.
   "Опять обманул, гадкий финн", думала она, глядя на беседующих вполголоса мужчин.
   Она совсем собралась уходить