- Сядьте, господин полковник! - суровым голосом председателя офицерского суда чести произнес старик.
   Исаев послушно сел. Происходящее напоминало похмельный кошмар, только вместо невнятных скользких чудовищ за столом сидели обычные, даже хорошо знакомые ему люди - вот Гена Есаул, с которым выпили не одну бутылку коньяка за мирное и плодотворное сотрудничество, вот глава колдобинских Кирей, водку пить с ним не доводилось, но знакомы они близко и хорошо, в старике во главе стола полковник признал Федора Ивановича Федосеева - Дядю Федю, которого видел только на фотографиях, но заочно знаком был давно - уголовные подвиги медвежатника Федосеева изучали еще в школе милиции. А Арво Ситтонен - вообще как родной!
   - Папа! - донеслось из-за дальнего столика. Исаев оглянулся - рыжеволосая девица удивленно таращила на него глаза.
   - Жанка, а ты здесь что делаешь?
   - Я, к твоему сведению, невеста господина Ситтонена, а ты, оказывается, новый глава города!
   - От члена он головка, а не глава города, - прервал ее Дядя Федя, - помолчали бы вы, девушка, а еще лучше выйдите отсюда!
   - Я? - взвилась Жанна. - А ты кто такой, старый пердун!
   И двинулась вперед, явно намереваясь выцарапать глаза старому медвежатнику. Исаев и Леха бросились ее усмирять.
   В это время окна и двери банкетного зала распахнулись, и омоновцы, толкаясь и мешая друг другу, ввалились в зал.
   - Всем стоять! - прерывая кашель, закричал Савелов.
   Сливать надо ствол, подумал Леха и заложил руки за голову.
   Его примеру последовали остальные, даже полковник Исаев.
   Леха стоял очень удобно, у самого входа на кухню, завешенного шелестящими на сквозняке бамбуковыми шторами.
   В кухонном помещении сейчас скучали две официантки и повар холодных закусок, с жалостью смотревший на истекавший майонезом салат. Судя по шуму в банкетном зале, салат придется выкидывать,