ыкидывать, а гости останутся без ужина - на вечернюю раздачу в СИЗО они опоздали, а утром, после завтрака, их отпустят.
   Продолжая держать руки за головой, Леха нащупал рукоятку "Беретты", прилепился кончиками пальцев к щитку из слоновой кости, потянул пистолет наверх. То, что он стоял за спинами Исаева и Жанны, давало много преимуществ - омоновцы, во главе с полканом в пятнистой полевой форме, разбирались сейчас с ворами в центре зала, и. о. начальника ГУВД города их не интересовал, а Леха вроде как был при нем.
   Он сделал полшага в отделяющий кухню шорох бамбука, заметил салат, официанток, повара и приоткрытое окно без решетки.
   - Куда! - истошно завопил стоявший во входных дверях омоновец и выпустил ненужную очередь в потолок.
   Стрелял он со скуки, а еще оттого, что у него внезапно разболелся левый нижний коренной зуб.
   Посыпались осколки люстры, белая штукатурная пыль с потолка, зазвенели по полу гильзы. Леха сделал еще полшага и выстрелил в висящую над дверьми лампочку с надписью "Выход". Теперь осколки стекла посыпались на стрелявшего омо-новца, и он машинально прикрыл голову руками. Леха схватил Жанну за руку и поволок за собой. Официантки почтительно расступились, повар отодвинул подальше блюдо с салатом, Жанна на ходу скинула туфли.
   Животное - с восторгом подумал Кастет. Только животное, опираясь на извечные инстинкты, принимает верное решение в критической ситуации, человек полагается на разум и чаще всего ошибается. Жанна вела себя правильно, как животное.
   Девушка легко вспрыгнула на подоконник, сверкнув пятками, бедрами и ядреным задом в прорехе лопнувшего при прыжке платья. Леха последовал за ней и, уже стоя в окне, оглянулся - на кухню ввалились омоновцы. Первым влетел тот, стоявший в дверях, он продолжал орать: "куда!" - и нажимать на курок молчавшего автомата. Небогатый магазин "калаша" был израсходован на расстрел