ыл бы вмешиваться в подобные дела, -
  сказала Айда. - Если бы он был моим сыном, уж я бы выбила из него дурь" -
  И она хотела уже забыть о мальчике, переключить свое внимание, отвести
  свою мысль в сторону, словно ковш большого стального экскаватора, но вдруг
  вспомнила; лицо в баре, замеченное за плечом Фреда, звук разбитого
  стекла... "Этот джентльмен заплатит"... У нее была великолепная память. -
  Вы когда-нибудь встречали этого Колли Киббера? - спросила она.
   - Не приходилось, - ответил бармен.
   - Странный это случай с его смертью. Наверно, об этом много болтали.
   - Я ничего не слышал, - сказал бармен. - Он был не из Брайтона. Никто
  не знал его здесь в округе. Он был чужой.
   Чужой - она не понимала смысла этого слова: на свете не было места, где
  она чувствовала бы себя чужой. Вертя в пальцах рюмку с остатками дешевого
  портвейна, она, ни к кому не обращаясь, заметила:
   - Жизнь - хорошая штука.
   Все вокруг было ей близко и понятно: зеркало с рекламой за спиной
  бармена посылало ей ее собственное изображение; девушки со смехом шли
  через набережную с пляжа; на пароходе, уходящем в Булонь, звучал гонг -
  жизнь была хороша. Только мрак, в котором двигался Малыш, уходя из
  пансиона Билли, возвращаясь обратно в пансион Билли, был ей чужд; она не
  испытывала жалости к тому, чего не могла понять.
   - Ну, мне пора, - сказала она.
   Ей было еще рано, но она хотела получить ответ на некоторые