Сержант уставился на нее, и Айда ответила ему таким же взглядом. Ее
  большие ясные глаза (легкие выпивки, которые она позволяла себе время от
  времени, на них не повлияли) не говорили ничего, не выдавали никаких тайн.
  Чувство товарищества, добродушие, веселость заслоняли ее тайны, как
  железные шторы заслоняют зеркальную витрину. Можно было только
  догадываться о товарах, лежавших там: солидные старомодные
  высококачественные товары - справедливость, око за око, закон и порядок,
  смертная казнь, время от времени немного развлечений, ничего грязного,
  ничего темного, ничего постыдного, ничего тайного.
   - А вы меня не дурачите? - спросил сержант.
   - Нет, мне сейчас не до этого, серж.
   Он прошел в кабинет и закрыл за собой дверь, а Айда уселась поудобнее
  на скамейке, устроилась на ней, как дома.
   - Здесь душновато, мальчики, - сказала она. - Что если открыть и другое
  окно? - И они послушно его открыли.
   Сержант окликнул ее, стоя в дверях.
   - Вы можете войти, - объявил он.
   - Пойдем, Фил, - сказала Айда и потащила его с собой в крошечный узкий
  кабинет, где пахло политурой и рыбным клеем.
   - Итак, - начал инспектор, - вы хотели рассказать мне о каком-то
  самоубийстве, миссис... - Он пытался спрятать за телефоном и книгой
  записей жестянку с фруктовыми леденцами.
   - Арнольд, Айда Арнольд. Мне почему-то показалось, что это по вашей
  части, инспектор, - сказала она с