.
   Он осторожно прошел по набережной со стороны Хоува, от застекленного
  навеса, куда принесли убитого Хейла, бледного, с воспаленными глазами и
  пожелтевшими, от никотина, кончиками пальцев. На левой ноге у Спайсера
  была мозоль, и он слегка хромал, волоча ногу в ярком оранжево-желтом
  башмаке. Вокруг рта у него высыпали прыщи, и причиной этому тоже была
  смерть Хейла. От страха у него нарушилось пищеварение, поэтому и появились
  прыщи: так бывало всегда.
   Подойдя к кафе Сноу, он осторожно прохромал через дорогу на другую
  сторону: это тоже было опасное место. Солнце било в большие зеркальные
  стекла и, отражаясь, падало на него, как свет автомобильных фар. Проходя
  мимо кафе, он покрылся мокрой испариной. Какой-то голос произнес:
   - А, да это Спайси!
   В тот момент он смотрел через дорогу на кафе и не заметил, кто стоит
  рядом с ним на набережной, прислонившись к зеленому барьеру над прибрежной
  полосой гальки. Он резко повернул вспотевшее лицо.
   - Ты что здесь делаешь, Крэб?
   - Приятно вернуться в родные края, - ответил Крэб, молодой человек в
  лиловатом костюме, с плечами наподобие вешалки для платья и узкой талией.
   - Мы же тебя выгнали, Крэб. Я думал, ты не будешь Сюда соваться. А ты
  изменился...
   У него были волосы цвета морковки, черные только у корней, нос стал
  прямее, и на нем были шрамы. Когда-то он был евреем, но парикмахер и
  хирург сделали свое дело.
   - Испугался, что